Некоторые сходные и отличительные особенности башкирских и алтайских эпосов » Новости Уфы, главные новости Башкортостана / Bash-Portal.Ru
| Новости » Слово автору | ||
| А.М. СулеймановПроблему сходства и близости башкирских и алтайсих эпических сюжетов, хотя она и не стала предметом специального исследования, никто из башкирских эпосоведов не смог обойти без внимания. Здесь имеются в виду работы А. Н. Кирееава (Кирей Мэргэна), М. М. Сагитова, С. А. Галина, Р. Ф. Ражапова, Г. В. Юлдыбаевой. Близость и сходство башкирских и алтайских эпических памятников проявляются на разных уровнях. Особенно много сходств наблюдается в алтайских и башкирских эпосах на уровне тематических мотивов. В башкирской версии общетюркского эпоса «Кузыйкурпес и Маянхылу» (БНТ, 1987, 247 — 265) перед отправлением на поиски своей нареченной Кузыйкурпес приходит к табуну лошадей и бренчит уздой и ловит невзрачного коня, который на этот звук оборачивается к нему. Как только герой садится на него, он превращается в крылатого коня, а в нужный момент человеческим голосом дает ему мудрые советы. М.М. Сагитов отметил (Сагитов, 132 ), к сожалению, лишь мимоходом, что этот традиционный мотив характерен для эпоса тюрко-монголов. Думается, что он при этом имел в виду, прежде всего, алтайские эпосы. Вспомним хотя бы эпосы «Алтай-Бучуя» (Героический эпос народов СССР, 1975, 416 – 460), «Алып-Манаш», «Малчи-Мерген» (Героические сказания, 1961, 21 – 67; 68 – 99) и, конечно же «Кезюйке и Баян» Там же, 100 — 138, аналога башкирского эпоса «Кузыйкурпес и Маянхылу»). В них обязательно присутствует этот мотив и, главное, он, как правило, напоминает башкирский аналог. Вот как выбирает коня Алтай-Бучай:Золотую снял узду,В воздухе ее потряс –Золотой раздался звон.Этим звоном привлечен,Крапчатый, в полоску, конь (Героические сказания, 1967, 417). В башкирских и алтайских эпосах сходство обнаруживается и в мотивах «герой оседлает коня», «батыр объезжает необъезженного коня», «батыр отправляется на поиски жены (своей нареченной)» (АТ 400), «муж на свадьбе своей жены или нареченной» (АТ 974). В фольклоре обоих народов наблюдаются и сходные сюжетообра-зующие и даже жанрообразующие мотивы. В башкирском фольклоре широко известна пословица «Не верь своей жене, верь своей собаке». В башкирском повествовательном фольклоре эта пословица использована как сюжетообразующий мотив, на котором построен сюжет ряда нравоучительных бытовых преданий о том, как во время отсутствия мужа дома, его жену уводит чужеземец. Жена за день забывает своего мужа и не хочет помогать ему, когда тот, догнав их, начал бороться с чужаком. От верной смерти мужа спасает его собака. В алтайском же фольклоре дан-ный мотив развернут до эпического сюжета. Соответственно, он интер-претируется по-иному. Примером тому является эпос «Алтай-Бучай». В отличие от башкирских преданий, в этом эпосе мужу-охотнику по имени Алтай-Бучай изменяют, его жена Яра-чечен и сестра Очо-чечен, со-ответственно и противоположную сторону представляют двое, Арнай и Чурай, живущие за семидесятью морями и семидесятью горами. Это – во-первых. Во-вторых, в отчуждении женщин виноватыми оказываются не чужеземцы, а они сами. Пока Алтай-Бучай находился на охоте, этих мужчин Яра-чечен и Очо-чечен приглашают к себе и предлагают себя в жены. В-третьих, вчетвером они убивают Алтай-Бучая. В-четвертых, если в башкирских преданиях суд над изменницей совершают ее отец и родные братья, то в алтайском эпосе эту роль выполняет сын Алтай-Бучая.Неменее ярко выражается близость эпосов алтайцев и башкир в национальных версиях общих для обоих народов эпических сюжетов. Таковы башкирские версии эпосов “Алпамыша и Барсынхылу” (БНТ, 1987, 227 – 239) и “Кузыйкурпес и Маянхылу” – с одной стороны и алтайские их аналоги «Алып-Манаше» «Кезеке и Баян» — с другой..По сравнению с башкирскими эпосами алтайские эпосы отличаются близостью к сказкам. Такими их делают особенности персонажей и принципы художественного воплощения их образов. В первую очередь, в алтайском эпосе бросается в глаза умение и героя, и его противников, и их помощников перевоплощаться. Когюдей-Мерген, сын Маадай-Кара ложится на землю и превращается то в орла, то в сорокорогового мара-ла, то в тас-таракая – лысого паршивца, а его конь – в паршивую лошаденку, тридцатирогового марала; чудесная кобылица, за которой охотится каан Кара-Кулы – в корову, соперники Алып-Манаша – в журавля; кони Алтай-Бучая при необходимости принимают облик марала, собаки – лисы, орлы – воробья. В достижении цели героем большая роль отводится чудесным предметам, помощникам. Кони, собаки орлы Алтай-Бучая находят средство, чтобы оживить мертвого хозяина. Главным советником эпического героя выступает его конь, который заранее знае т, что ожидает героя, предупреждает об опасности. Таков, например, конь и Алып-Манаша. Типичным является для алтайских сказаний использование гиперболы. Новорожденный сын Маадай-Кара за один раз может выпить сорок ведр воды, в два года – охотиться и одной стрелой убить сразу семь-десять зайцев или семь волков. Сказочная гиперболизация особенно ярко выражена в эпосе «Алып-Манаша». У Байбарака «между глаз стада овец с тридцатью баранами могли пастись. Между плеч табуны лошадей с тридцатью жеребцами гулять могли» (Жирмунский, 209). А у его сына Алып-Манаша «нос на сопку похож, брови – на северный лес, глаза – на огонь костра». Спящего Алып-Манаша пастухи принимают за черную сопку: «Из черной сопки буря бьет, с корнем деревья выдирает, валеж-ник перевертывает, камни в толокно превращаются…» ((Жирмунский, 210).
Страница 1 из 2 | Следующая страница |
||
| | Напечатать | Комментарии (0) | ||
| [29 декабря 2010] | Просмотров: 235 Опубликовал: admika | Оцени статью! |
Информация
Комментировать статьи на нашем сайте возможно только в течении 30 дней со дня публикации.
{allpages}
Комментарии 0